У студента есть право на ошибку, университетская предпринимательская среда априори обеспечена пресловутым «правом на риск». В лучших технических вузах страны эта идея поселилась раньше, чем это стало новеллой законодательства о закупках наукоемкой продукции.
Напомним, право на риск – это новейший термин Закона о технологической политике, впервые прозвучавший только в 2025 году на ХХ Всероссийском Форуме-выставке «ГОСЗАКАЗ». Новую норму пытаются реализовать в работе малых технологических компаний. Но нельзя забывать, что у нее уже есть жизнеспособный прообраз в лице СКБ (студенческого конструкторского бюро).
У истоков перезапуска СКБ в России наряду с другими крупнейшими техническими вузами стоит «Национальный исследовательский технологический университет МИСИС». В последние 4 года в стране резко возрос спрос на инженеров, в связи с чем идея производственной практики в форме готового бизнеса получила второе дыхание. После начала СВО в крупнейших технических университетах РФ начали формировать образовательную среду, ориентированную на запросы индустриальных компаний. Это революционная по значимости структурная реформа, которая поставила производственную практику в приоритет образовательных программ большинства вузов. Эти программы пришлось спешно переверстывать и переписывать.
В некоторых вузах студенты буквально с первого курса вовлекаются в сложную инженерную проектную работу. Эта работа стала более предметной, и чаще всего доходит до промышленной конкретики: то есть, до создания опытного образца, до поставки технического решения на производство. Еще 10-15 лет назад картина была другой, вершиной вузовских инноваций считались абстрактные прожекты и технические модели. Инженерная работа в вузе заканчивалась где-то на уровне промышленного дизайна. Сегодня ситуация радикально изменилась, высшие учебные заведения стали получать конкретные задачи от внешних заказчиков. То есть – выступают полноценными поставщиками НИОКР и исполнителями по проектам. Попутно выполняют роль рекрутингового агентства и поставщика перспективных инженерных кадров. У такого симбиоза множество выгод, начиная с того, что основатели стартапа, и поставщики технического решения могут бесплатно использовать инфраструктуру вуза. Де-факто в такой модели государство уже выступает соинвестором (только скрытым, поскольку в том числе берет на себя расходы на обучение молодых кадров, закупку производственного оборудования).
Тему университетского предпринимательства поднимали в ходе экспертной дискуссии ХХ Всероссийского Форума-выставки «ГОСЗАКАЗ». Животрепещущий вопрос, как это трактовать сквозь призму нормативного регулирования закупок?
Алексей Карфидов, заведующий кафедрой инжиниринга технологического оборудования Национального исследовательского технологического университета «МИСИС» (курирует студенческое конструкторское бюро и отдельно руковожу конструкторским бюро на базе университета, которое выступает в роли малого инновационного предприятия):
– Заказчики серьезно перестроились по отношению к вузам в лучшую сторону. Примечательно, что студенческим КБ гораздо легче стыковаться не с крупными организациями уровня госкомпаний, они значительно проще находят общий язык с заказчиками от малого и среднего производственного бизнеса. На собственном опыте мы проанализировали статистику и обнаружили, что наши СКБ породили семь компаний на базе университета, суммарная выручка которых уже составляет более одного миллиарда рублей.
В качестве примера эксперт привел конкурсный заказ от одного из крупнейших маркетплейсов, который разместил потребность в разработке специального ПО сразу в нескольких вузах страны (по настройке машинного зрения для определенных типов конструкций складов).
– В данном случае компания-заказчик осознанно идет на то, чтобы заказать одну и ту же работу сразу в несколько образовательных организаций, чтобы увидеть, какой из университетов сможет достигнуть лучшего эффекта.
Подобных примеров симбиоза вузов и бизнеса множество, особенно в отрасли информационных технологий. Один из эталонных проектов, разработанных в студенческом КБ МИСИС – это шприц-пистолет для инъекций. Инвестором выступил университетский венчурный фонд им. Лобачевского. Изделие конкурентоспособно, серийно производится и успешно занимает свою нишу на внутреннем рынке.
– Ценность вуза, именно в том, что если человек в дальнейшем станет генеральным конструктором, то полученная практика застрахует его от «дешевых» ошибок, – объясняет Алексей Карфидов.
В свою очередь СКБ может стать формой приобщения к нормальной для некоторых развитых стран практике делового наставничества.
Когда KPI профессорско-преподавательского состава измеряется (в том числе) количеством созданных на базе вуза коммерческих стартапов и технологических компаний. В российской образовательной традиции подобная практика заведомо не приветствуется, поскольку государство и контролирующие органы усматривают в ней коррупционный фактор (вполне резонно). Однако если подойти к делу системно и застраховать работу научного персонала понятным и пошаговым антикартельным регулированием, – то профессор и бизнесмен в одном лице не обязательно должен превратиться в афериста.
Тут многое будет зависеть от четкости нормативной логики, от государственного антимонопольного органа, который должен будет всерьез заниматься проблемой регулирования закупок вузов, а не стоять в стороне в позиции абстрактного арбитра. Наконец, от разграничения полномочий условного ФАС и Министерства образования, чтобы существовало межведомственное взаимодействие, а университетский бизнес (аще он будет признан как явление) не был бы предоставлен сам себе на свой страх и риск.
Идея создания научного рынка вузов, с превращением университета в венчурный холдинг и подрядную организацию для корпоративных и государственных заказчиков свежо витает в воздухе, и она выглядит действительно перспективной. Однако в России принято пускать все на самотек, щедро прикрываясь мифом о невмешательстве государства в коммерческие отношения: после чего наступают тюрьма и сума. Поэтому сначала стулья, а вечером деньги. То есть сначала нужно определить внятный статус вуза в законодательстве о закупках и в антимонопольном регулировании, затем превращать профессора в маркетолога и фанд-райзера.
С точки зрения образовательной методики студенческие конструкторские бюро, также выглядят вполне жизнеспособно. Дело в том, что СКБ вписывается в логику образовательного процесса именно на начальных курсах, где много проектной работы. При этом, если оценивать общепринятые циклы создания изделия по уровню готовности технологии (с первого по шестой), то учебная программа удачно интегрируется в эту шестилетку по годам обучения. Таким образом, СКБ позволяет синхронизировать образовательный процесс и процесс создания нового изделия.
Со стороны МИСИС на ХХ Всероссийском Форуме-выставке «ГОСЗАКАЗ» поступило рациональное предложение:
- предусмотреть в качестве нового образовательного стандарта синхронизацию уровня готовности технологии с первого по шестой курс.
– Если выстроить работу вуза таким образом, то можно создать множество спин-оффов и дочерних компаний (как на базе студенческих КБ, так и отдельно). Предлагаем перестроить образовательный процесс в формате внешней рекомендации для вуза. Это позволит привлечь большее количество заказчиков и партнеров со стороны промбизнеса, – заключил Алексей Карфидов.
Справка
- В матрешке национальных целей парадигма университетского бизнеса регулируется федеральным проектом «Платформа университетского технологического предпринимательства». Который в свою очередь приписан к нацпроекту «Эффективная и конкурентная экономика». Если верить статистике, Минобрнауки, то с начала работы федпроекта в нем создано порядка 28 тыс. университетских стартапов и стартап-проектов, свыше 5 тыс. из них – уже оформлены как юрлица. В общей сложности «Платформа университетского предпринимательства» охватывает 429 вузов из 87 регионов страны.
Комментариев пока нет